...Затем он натыкал позади себя несколько ивовых прутьев и обтянул их полотнищами палатки, потом постелил на землю козью шкуру, сел на нее и, накинув себе на плечи кожаную куртку, закурил трубку. Через несколько минут я услышал легкий храп. Он спал. Голова его свесилась на грудь, руки опустились, погасшая трубка выпала изо рта и лежала на коленях... "И так всю жизнь, - подумал я. - Каким тяжелым трудом, ценой каких лишений добывал себе этот человек средства к жизни!" Но тотчас я поймал себя на другой мысли: едва ли бы этот зверолов согласился променять свою свободу. Дерсу по-своему был счастлив...
...Гольд рассказывал мне о том, как в верховьях реки Санда-Ваку зимой он поймал двух соболей, которых выменял у китайцев на одеяло, топор, котелок и чайник, а на оставшиеся деньги купил китайской дрели, из которой сшил себе новую палатку. Патроны он купил у русских охотников; удэгейские женщины сшили ему обувь, штаны и куртку. Когда снега начали таять, он перешел в урочище Анучино и здесь жил у знакомого старика гольда...
...Никогда нельзя терять веру в себя – какие бы беды ни обрушивались и какие бы приговоры ни выносила судьба! Окончателен лишь твой приговор. До той поры, пока ты не вынесешь его, пока сам не побеждён, организм борется, и есть возможности для преодоления самых чёрных и безнадёжных состояний. Все зависит от силы волевого сопротивления, от умения найти верное поведение и средства борьбы. Безвыходных положений нет, безвыходное положение – это слабость духа и признание поражения. Пределы сопротивления безграничны. Организм невероятно стоек и живуч, если им управляет закалённая воля. Самая высшая опора – ты сам. Нет ничего надёжней этой опоры...
...Поскольку я так решительно взвалил на себя ответственность за жизнь этих трёх медвежат, я столь же твёрдо решил не допускать ничего, что привело бы к их одомашниванию. Такие установленные людьми институты, как поощрение и наказание, тренировка определённых навыков, статус собаки и её хозяина, слепое повиновение, противоречат, на мой взгляд, искреннему взаимному уважению. Ещё ребёнком я узнал от своего отца-индейца, что угрозами или физическими наказаниями животное ничему не научишь, а напротив, лишь укрепишь в нём то свойство, от которого хочешь его отучить...
...Ей лет тридцать. Она среднего роста, стройна, быстра. На скулах проступает густой румянец. Черные жесткие волосы не расчесаны, ничем не прикрыты, а просто собраны в две косички и связаны вместе старенькой тряпочкой. Платье ее из ситца, шаровары заправлены в легкие, из мягкой замши, олочи, расшитые цветными нитками и красиво, в елочку перевязанные длинными ремешками. Держит себя Сулакикан свободно, бойко отвечает Долбачи, сама что-то расспрашивает, изредка кивая головою в мою сторону. В ее разговоре, в манере держать себя перед незнакомыми людьми полная непринужденность. Эта черта присуща всем эвенкийским женщинам, и особенно она проявляется у пастухов, еще вольно кочующих по огромным просторам Алданского нагорья...
– Моя Амур не плавай, – размеренно и тихо говорил старик. — Моя прежде плавай Боктор, Горин, Амгунь. Оморочкой плыви день, другой, неделю плыви, месяц – куда торопись? Рыба лови, сохатый стреляй, кушай есть, смотри кругом, радуйся, что живой. Мотор бери — зверь пугай, плыви быстро — зачем? Куда спеши? Как ни бегай, все помирай будем...
...Ночевать – у костра, без палатки и печки. Продуктов можно взять немного – горстей пять лапши для себя и столько же собакам. Ржаных сухарей из такого же расчёта, несколько кусков колотого сахара, полплитки чая, мешочек соли... Одежда – ичиги, телогрейка и суконные штаны на себе, а в рюкзаке – запасные портянки, меховые носки, вторые обутки, подстилка-меховушка. Круглый, "мясной" котелок и плоский – для чая, кружка, собачья миска... Ну, плёнка, спички, иголки-нитки не задавят. Топор – обязательно; бинокль и фонарик, пожалуй, не стоит. Фотоаппарат и нож – при себе...
...Река скрылась в темной синеве вечера. Луна еще не подымалась, звезды тихо, задумчиво мигали над Ветлугой. Берега стояли во мгле, неясные, таинственные, как будто прислушиваясь к немолчному шороху все прибывающей реки. Поверхность ее была темна, не видно было даже "цвету", только кое-где мерцали, растягивались и тотчас исчезали на бегущих струях дрожащие отражения звезд, да порой игривая волна вскакивала на берег и бежала к нам, сверкая в темноте пеной, точно животное, которое резвится, пробегая мимо человека...
...Все участники экспедиции больны цингой. Больны и Руалд, и американский врач Фредерик Альберт Кук. Но эти двое еще сохраняют какие-то силы. Они нашли средство против смерти: пьют кровь. Нет-нет да высунется из разводья тюленья морда, нет-нет да и покажется один-другой пингвин. В темноте они подкрадываются к птицам и зверю, безжалостно вонзают в добычу нож, припадают губами к открытой ране и пьют, пока жертвы еще корчатся в судорогах. Волокут добытое мясо на судно, пытаются заставить и других есть его сырым. Но руководитель экспедиции отказывается. И запрещает своим людям. Воспаленные глаза Адриена де Жерлаша излучают безумие. Он подозревает двух охотников в желании умертвить остальных членов команды. Каждое утро следует приказ: "Кровь не пить!"...
...Двери франко-японской палатки были по обыкновению занесены снегом до половины – сегодня оттуда никто не выходил. "Привет, ребята, – проорал я традиционное, – Хау а ю?" В ответ они довольно бодро сообщили, что всё у них o'key, и спросили, не желаю ли я присоединиться к ним. Я вежливо отказался, сославшись на то, что я не один. "А с кем?" – в один голос спросили Этьенн и Кейзо. "Со снегом", – отвечал я и, пожелав им всего доброго, направился к пирамиде. Её обитателей я застал в добром здравии и в хорошем рабочем настроении. Вообще надо сказать, что если наша палатка занимала первое место по санитарной гигиене, палатка Этьенна и Кейзо была центром информации (в ней находилась радиостанция), то пирамида Джефа и Дахо по праву претендовала на место самой трудолюбивой палатки...
...Под палубой – в ту пору и понятия не имели о холодильниках – в бочках, бадьях и глиняных кувшинах хранился провиант. Прежде всего железный рацион, в который входят продукты первой необходимости: сухари, оливковое масло – последнее и поныне в чести у испанцев. И конечно, пресная вода, которая ценится на вес золота.
Это основа основ.
Кроме того, есть фасоль, чечевица, сыр, солонина, сардины, мука, рис, вяленая рыба, мёд. Входили в рацион изюм, фиги и, уж конечно, лук, чеснок, уксус, соль. Везли моряки и несколько коров и коз. В приспособленных под свинарники помещениях хрюкали откормленные свиньи, там и сям кудахтали куры, блеяли овцы...
...Благодаря плодородию почвы и прекрасному климату колония голландцев на южной оконечности Африки стала процветать, и начиная с 1687 года в Южную Африку потянулись целые массы голландских крестьян. В это же время сюда стали переселяться и многие французские протестанты – гугеноты. Эти европейские переселенцы – голландцы и французы – образовали с течением времени особый народ, получивший название буров (что значит земледелец, крестьянин), которые заставили так много говорить о себе в конце XIX столетия...
...Несчастный невежественный человек скажет вам, что простудился оттого, что промочил ноги, или скажет, что его продуло, или что он не надел вовремя свитер или пальто. Но это ненаучные объяснения.
Зимняя простуда — это попытка природы избавить человека от излишнего количества токсической слизи, накопившейся в организме. Таков внутренний механизм очищения.
Я доказываю ещё и ещё, что подхватить простуду нельзя...
...Своим специфическим резким запахом чеснок обязан серным соединениям – глюкозиду и аллизину. Содержатся в чесноке витамины С и группы В, а также очень сильные по своему антимикробному действию фитонциды. Некоторые из них обладают удивительно мощной способностью уничтожать или подавлять болезнетворные бактерии даже в том случае, если присутствуют в ничтожнейших концентрациях (1:250 000). Фитонциды чеснока убивают стрептококки, стафилококки, тифозные бактерии, парахолерный вибрион, туберкулёзную палочку и многие другие...
...Много больного народу встречалось всегда среди тех, кто предается грезам и одержим Богом; яростно ненавидят они познающего и ту самую младшую из добродетелей, которая зовется – правдивость...
...Свободною стоит для великих душ и теперь еще земля. Свободных много еще мест для одиноких и для тех, кто одиночествует вдвоем, где веет благоухание тихих морей...
...Еще свободной стоит для великих душ свободная жизнь. Поистине, кто обладает малым, тот будет тем меньше обладаем: хвала малой бедности!..
...Предвыборную борьбу Лимена против президента Эдгара Фрейзиера в том году, собственно, и нельзя было назвать борьбой. Он выиграл её уже в самом начале с помощью одной единственной фразы, произнесённой в речи о своём согласии баллотироваться: "Мы будем спорить до бесконечности, но отныне никогда, нигде и никому не уступим ни клочка нашего свободного мира"...